Что нам стоит дом построить. специфика средневековой фортификации

…В случае если мы и вспоминаем про замок Chateau Gaillard, то только в общей связи с соплеточивой историей писателя Мориса Дрюона «Узница Шато-Гайара» и далеко не самой куртуазной историей амурных взаимоотношений принцессы Маргариты де Бургонь с конюшим Филиппом д`Онэ. Прелюбодейная сообщение для обоих закончилась не хорошо, но на данный момент обращение совсем о втором — конкретно о престрашном узилище, в котором погибла Маргарита, исходно предназначенном для целей в полной мере утилитарных.

Не будем тут говорить продолжительную и мутную сагу о борьбе между Англией и Францией за Нормандию, потому, что затевать было нужно бы приблизительно с середины XII века и лихо закрученной мыльной оперы около разводов и замужеств Элеоноры Пуату, герцогини Аквитанской — потом матери и английской королевы известного Ричарда Львиное Сердце, в результате которого и начался целый сыр-бор. Скажем только, что по окончании смерти короля Генриха II, «Ветхого Гарри», умный и умный французский монарх Филипп II Август воспользовался последствиями конфликта между Генрихом, их сыновьями и Элеонорой, двинув на Нормандию войска и отобрав у британцев Жизор — по тогдашним меркам большое сооружение о 12-ти башнях, закрывавшее Нормандские владения британцев от французских притязаний.

Хотелось бы лишь подчернуть, что Жизор был замком спорным, и обстоятельство снова крылась в хаотичной супружеской жизни представителей семейства Плантагенетов: дочь короля Людовика VII Алиса (Адель) была предназначена в жёны молодому Ричарду и взяла Жизор в приданое. Она переехала в Англию, где вместо замужества делается любовницей Генриха, рожает ему незаконного ребёнка, а Ричард, смертно перессорившийся с отцом, по в полной мере понятным соображениям расторгает помолвку. Однако, ни Генрих, ни потом Ричард возвращать замок французам не планировали, не смотря на то, что невозвращение приданого в столь пикантной ситуации смотрелось совсем неприлично кроме того для той очень распущенной эры.

От некогда известного Шато де Жизор мало что осталось. Лишь вот данный остов донжона, над которым, но, и тысячу лет спустя развевается флаг с львами Нормандии:

Что нам стоит дом построить. специфика средневековой фортификации

Ричарду было нужно искать новое место для постройки пограничного упрочнения, в особенности имея в виду притязания Филиппа-Августа на Нормандию. Монарх, очевидно, отыскал таковое. Одна беда — на чужой почва. Кроме того что на чужой (какому-нибудь провинциальному дворянчику возможно было бы свободно намылить холку и обойтись без крупного скандала), так ещё и на церковной.

Последствия собственной бурной жизнедеятельности данный король с замашками прапорщика просчитывать не умел, а умная мама Элеонора тогда была на большом растоянии — в родной Аквитании — и вразумить чадо не сумела.

В итоге чадо, как и неизменно, взяло столько неприятностей, что решить их было запредельно сложно. Неприятности поступали к Ричарду от всех заинтересованных лиц и в первую очередь – от Святой Матери-Церкви.

Местечко, что и сказать, со стратегической точки зрения совершенное. Скалистая возвышенность на восточном берегу реки, разрешающая господствовать над местностью и, основное, дающая контроль над торговым судоходством по Сене.

Из этого следует большое количество в полной мере житейских польз: налоги-пошлины (потому что по окончании всех собственных безумных выдумок Ричард остался полнейшим нищебродом, израсходовав накопленные Ветхим Гарри достатка и забравшись в большие долги), плюс по необходимости — частичная блокада снабжения Парижа по реке. Париж, кстати, был совсем рядом, всего 100 километров.

Вот как территория выглядит со спутника:

Ну что, строим? Само собой разумеется строим! Для для того чтобы дела возможно содрать с маменьки и подданных Элеоноры ещё денежек — потому что проект был неимоверно дорогим кроме того по меркам XII века. Оценочная (но не окончательная!) цена — 15–20 тысяч фунтов, в переводе на тауэрский фунт XII века от 5,25 тонны серебра, до 7 тысячь киллограм серебра. Это при том, что крепость Дувр обошлась Ветхому Гарри в два с лишним раза дешевле, причём строили её пара десятилетий, неспешно!

Да и то Гарри ругали за расточительность!

Но вот какая неувязочка: почвы-то принадлежат епископу Руанскому! Его высокопреосвященство Готье де Кутанс в полной мере справедливо возразит — грабят! Ричард внес предложение деньги (вероятнее, мало — см. нищебродство), но епископ отказал — епархия прибыльная, а соседние церковные почвы очень сильно пострадали за время затяжной войны между Генрихом, Ричардом-Филиппом и Элеонорой-Августом.

Что делает Ричард? Вместо того дабы отыскать дополнительные средства и подмазать его высокопреосвященство либо выбрать второе место ниже по течению Сены, он не обращает внимания на советников и предостережения матери и начинает строительство (осень 1195-го либо весна 1196-го). Почва была захвачена силой, что стало причиной объяснимое возмущение епископа Готье де Кутанса и бешенство Церкви.

Такие вещи в двенадцатом веке делать решительно не стоило. Угрожает.

Итог был предсказуем: Готье де Кутанс объявляет полновесный интердикт свечой, книгой и колоколом всей Нормандии, по окончании чего отправляется жаловаться на беспредел в Рим, Папе.

Прекрасно — для амбиций ихнего величества, как показывает летописец Роджер Ховеденский, «непогребённые трупы лежат на площадях и улицах городов Нормандии». Интердикт означал полное отрешение обитателей отлучённой территории от таинств — нельзя креститься, венчаться, отпевать, исповедаться и тд. Хоронить в освящённой почва также запрещено.

Для того времени – отлучение было серьёзнейшим коллективным наказанием.

Ричард на подобные мелочи внимания не обращал, в итоге, отлучили не его лично, а конкретную территорию совместно со всем населением. Было провозглашено — тут будет город заложён! Город, что характерно, в самом деле был заложен — Пти-Андели, в котором жили рабочие, снабженцы и строители.

Существует до сих пор.

Год спустя, во второй половине 90-ых годов XII века, обстановка разрешилась — Папа Целестин III виртуально погрозил Ричарду пальчиком из Рима и внес предложение соломоново ответ: вы нам, мы вам. Дай епископу часть герцогских земель подобной доходности, а мы замнём дело и снимем отлучение. По рукам?

— С удовольствием! — ответил Ричард, не успевавший налюбоваться на новую игрушку, и, очевидно, опять был в проигрыше: две епархии, переданные Готье де Кутансу, превосходили епархию Андели по доходности если не в разы, то очень значительно. Вычислять деньги король не умел ни при каких обстоятельствах.

И вот — ура, ура! — замок готовься . Ричард (имеется версия, что строили по его проекту, потому, что отсылок на архитекторов того времени не осталось, при всей подробности описания строительства) приехал на новоселье и отпустил казарменную шутку на тему — «Que voila un chateau gaillard!», что в свете далеко не всегда классической сексуальной ориентации короля смотрелось похабной неясностью. Так и осталось — «Chateau Gaillard».

В сухом остатке: израсходована гора денег, уйма человекочасов и ресурсов, ссора с епископом (ложечки, само собой разумеется, нашлись, но осадочек остался) и недовольство подданных, вынужденных оплачивать королевские архитектурные эскапады. Многие, кстати, заплатили и бессмертной душой — на протяжении интердикта. Не причастили перед смертью, не отпели и похоронили за церковной оградой – не попал в эдем.

Это на данный момент к подобным вещам относятся недобросовестны, а тогда религиозность была серьёзной составляющей менталитета.

Будем объективны: замок оказался хороший. Так хороший, что хозяйственный Филипп-Август срочно положил на него глаз: во-первых, терпеть сумасброда-Ричарда в двух конных переходах от Парижа решительно нереально, а во-вторых — вещь-то сама по себе хорошая. Нужно бы прибрать к рукам.

Прибирать к рукам было что.

  1. Три кольца стен, поделённых сухими рвами.
  2. Из-за естественного рельефа доступ к замку раскрывался лишь с южной стороны.
  3. Новое слово в оборонительной технике, перенятое Ричардом у сарацин — машикули, другими словами, выступы в верхней части стен с проёмами-бойницами, разрешающими обстреливать пространство внизу, у самых стен.
  4. Фактически нештурмуемый донжон с немаленьким бейли/внутренним двором.

Ну и множество вторых нужнейших преимуществ, обрисованных выше — в первую очередь, контроль над рекой, прикрытие британских владений и укреплённый плацдарм для вероятного наступления на Париж.

Кроме того современный вид на Шато-Гайар разрешает оценить масштабность (донжон справа):

Тактико-технические характеристики

Протяженность

200 м

Ширина

80 м

Высота

до 100 м с учётом бугра (основание над уровнем Сены в 10 м)

Использовано камня

4700 тысячь киллограм

Донжон

внутренний диаметр 8 метров, высота 18 м

Толщина стенки

3–4 м

Окончательный бюджет проекта

45 000 фунтов (15,75 тонны серебра) для всей программы упрочнений (сам замок, мост через Сену, стенки около Couture и город Пти-Андели). В итоге исходный бюджет был завышен фактически в 2,5 раза.

В пересчёте на современные цены на серебро сумма получается помой-му маленькая – около 10 миллионов долларов. Но тут нужно учесть три наиболее значимых фактора: платежеспособность серебра в двенадцатом веке была несравненно выше, драгоценные металлы были редки, а аграрная экономика давала относительно маленький доход. В пересчёте на покупательную способность и инфляцию в двадцать первом веке замок обошёлся бы приблизительно в 85–90 миллионов долларов.

Радостный Ричард сделал Шато-Гайар собственной официальной резиденцией — в Англии король не жил, считая собственной отчизной Аквитанию (по-английски он также не сказал). Прилюдно хвастался, что захватить замок нереально, «кроме того если бы его стенки были сделаны из масла».

Но недолго музыка игралась — наслаждаться Шато-Гайаром Ричарду довелось меньше двух лет: он совсем погряз в авантюрах на континенте а также начал побеждать над Филиппом, заставив его к пятилетнему уступкам и перемирию. Сгубила фраера, очевидно, жадность — денег, как и неизменно, не было, а тут пришли вести о кладе, якобы найденном у графа Ашара де Шалю. В итоге при осаде замка Шалю-Шаброль Ричард приобретает арбалетную стрелу и через 10 дней умирает от сепсиса — 6 апреля 1199 года.

Похоронен Львиное Сердце, очевидно, в Аквитании-Пуату — в аббатстве Фонтерво. Что неудивительно. Вот его могила (на втором замысле — супруга принца Джона, Изабелла Ангулемская):

Новый король, Иоанн I Плантагенет (он же принц Джон, он же Иоанн Безземельный), между нами говоря, был тряпка и полнейшая сопля — особенно в сравнении с таковой глыбой, как Филипп-Август, что медлительно, но правильно превращал захудалое королевство Франция в европейскую супердержаву. Для решения британского вопроса нужно было вышибить англо-норманнов с континента обратно на остров. Чем Филипп и занялся с напористостью носорога и ослиным упрямством.

В первую очередь нужно убрать красная тряпка — Шато-Гайар.

Сообщено — сделано. К таким вещам Филипп-Август относился серьёзно и исходя из этого начал «верную осаду», длившуюся практически семь месяцев — с сентября 1203 года по март 1204. Принцип несложной — бьём на земле, в небесах и на море.

Каждая крепость при долгой осаде в обязательном порядке капитулирует, а мы ограничимся пулянием из катапульт и требюше (а также установленных и на речных судах) и будем ожидать.

Тут нужно раздельно указать, что жизнь в Средневековье была куда более неторопливой, чем в отечественную стремительную эру – время игралось на осаждающих, многомесячная осада не оставляла кроме того самому неприступному замку никаких шансов: в то время, когда заканчивалось защитники и продовольствие крепости доедали последнюю солому с крыш, очень скоро поднимался вопрос о капитуляции.

Принцу Королю Джону на Шато-Гайар был плевать с колокольни Кентерберийского аббаства — собственных неприятностей в Англии было выше головы. Финансы расстроены (благодарю Ричарду, кстати, покинувшему брата практически без штанов), бароны бунтуют, война с Францией складывается неудачно — неудачно до таковой степени, что восьмидесятилетняя матушка Элеонора, тряхнув стариной и припомнив, как она ходила вместе с первым мужем Людовиком Французским во Второй Крестовый поход, сама организовывает оборону замка Мирабо. Всё-таки великая дама была, лишь с детьми не повезло. «Несложнее вторых нарожать, чем этих отмыть».

Злые языки поговаривают, словно бы Джон внёс в конструкцию «полностью неприступного» Шато-Гайара кое-какие «модификации», в следствии которых замок и был забран, но, думается, это клевета и навет — неудачников постоянно обвиняют во всех смертных грехах.

Аутентичная миниатюра из Громадных Французских Хроник (Grandes Chroniques de France) 1375–1379 годов с изображением осады замка

Обстоятельство падения крепости крылась вовсе не в достройках «Джона и мифических» улучшениях. Во-первых, обитатели нового Пти-Андели ринулись спасаться от французов в Шато-Гайар, увеличив число людей за стенками в пять раз. Из этого неприятности с продовольствием.

Во-вторых, никакой помощи из метрополии гарнизон не получал — и думать забудьте!

Напоследок возможно заявить, что 36 лучников и английских 117 рыцарей сдались 6 марта 1204 года. Утраты французов — 4 рыцаря, пехоты и число простецов не уточняется.

А мы до тех пор пока взглянуть на картину в жанре fantasy, перерисованную с набросков французского реставратора Эжена Виолле-ле-Дюка:

Так, любимое детище Ричарда прослужило Англии неполные семь лет и в итоге перешло во владение Филиппа-Августа, что замок отремонтировал и после этого применял в собственных целях, равно как и его потомки (см. Маргарита де Бургонь). Ну а на протяжении Столетней войны началась чехарда:

  • 1419 — забран британцами.
  • 1429 — забран французами (Жанна д’маршал и Арк Жиль де Ре «светло синий Борода» отличились).
  • 1430 — опять британцы.
  • 1439 — опять французы, и сейчас окончательно.

Позже были войны с гугенотами, Генрих Наваррский в 1595 г. даёт разрешение на частичный снос, в 1603 г. монахи-капуцины из Пти-Андели начинают таскать камушки для ремонта монастыря. Дело совсем завершает кардинал Ришелье, ненавидевший замки как опорные пункты дворянской вольницы. Сейчас же мы имеем то, что имеем:

Публикуется в авторской редакции

МИР ТВ Что нам стоит дом выстроить